Ф

Федр (Платон)

«Федр» ((греч. Φαῖδρος)) — диалог Платона, который был написан примерно в период 399-390 годах до н.э. Согласно «PLATONIC CHRONOLOGY» позже таких диалогов как «Пир» и «Государство», но раньше «Парменид» и «Теэтете»

Сюжет диалога

Сократ встречает Федра на окраине Афин. Федр только пришел из дома Епикрату в Афинах, где Лисий, сын Кефала, дал речь о любви. Сократ, заявив, что у него «болезненное пристрастие к слушанию речей» и идет в сельскую местность с Федром надеясь, что Федр повторит речь. Они сидят на поток под платан и деревьев, а другая часть диалога состоит из речей и обсуждения. Диалог этот, несколько необычный, ведь не ставит перед собой пересказ событий определенного дня, как это можем видеть в «Пире». Диалог дается непосредственно, в прямых речах Сократа и Федра, без других собеседников и представляется, и дается нам эта история из первых рук, как будто мы питал (образно говоря как в «онлайне») является свидетелями самых событий.

Действующие лица

Сократ

Федр

Лысый (заочно)

Лисий был одним из трех сыновей Кефала. Лысый был, пожалуй, самым известным в то время логографром (λογογράφος, лит. «Писателем аргументов») в Афинах во времена Платона. Лисий был ритор и софист, которого известные защитные речи дошли до наших дней. Одна из самых известных это «Дело об убийстве Эратосфена», античный шедевр в данном контексте; суть которой уместилась в том, что Лисий оправдывал человека, который убил любовника своей жены и доказывал, что законы Афины были на его стороне, а потому он именно так и поступил. Результат этой речи неизвестен.

Содержание диалога

Диалог состоит из серии трех выступлений на тему любви, которые служат в качестве метафоры для обсуждения надлежащего использования риторики. Они охватывают обсуждений души, безумие, божественное вдохновение, а также практики и мастерства искусства. Как только они заходят в сельскую местность, Сократ пытается убедить Федра повторить речь Лисия которые он только что услышал. Федр делает несколько оправданий, но Сократ подозревает, что Федр имеет копию речи с собой. Сократ напоминает Федру, что Лисий никогда не соглашается направления дискуссию с ним Сократом), а потому лишь Федр может донести речь Лисия. Федр кажется и соглашается зачитать речь Лисия.

Введение (двести двадцать седьмом — двести тридцатый)

Сократ встречает одаренного юношу Федра, который провел утро в софистического оратора Лисия и теперь вышел прогуляться за город. Так как в Федра был с собой свиток речи Лисия о любви, то Сократ настаивает на прочтении этой речи, для чего оба собеседника выбирают уютный уголок в афинском пригороде.

Речь лесу (двести тридцать первый — двести тридцать четвёртый)

Доказывается, что влюблен не должен уделять больше внимания любящему его, нож не любящему. Доказательства наполненные жизненными соображениями, которые выражены в языке Лисия настолько просто, что не требуют какого-либо комментария. По поводу этой речи у Сократа и Федра возникает дружеская перепалка, в результате которой Федр убеждает Сократа произнести более основательную речь о любви (234d — двести тридцать седьмой).

Первая речь Сократа (двести тридцать седьмого — 241d)

В данной речи, можно выделить три основных пункта:

1) Необходимо прежде всего определить, что такое любовь (это отсутствовало в речи Лисия), а уже потом решать вопрос о ее пользу (двести тридцать седьмого — d).

2) Любовь есть тяга или естественный и врожденный (стихийный), или приобретенный, или умный (237d — 238b).

3) Глупо любящий таким же хочет сделать и своего влюбленного, отвлекая его от философии, от общения с другими людьми и вообще от ума, делая его невеждой, способным лишь удовлетворять похоть любящего, не умеет работать, лишенным мужества на войне, который презирает своих близких, родственников и друзей, свое благосостояние, свой дом, свой брак, своих будущих детей, вечно подверженным надоедливого приставания со стороны любящего, но возможно, и терпит его вероломное «охлаждения» (238b — 241d). Таким образом, влюбленный должен хорошо понимать, кто его любит, а не быть в этом неразборчивым. Также не различая нравственности и безнравственности, Лисий выставил свой тезис в бездоказательной форме, поскольку любовь может быть разная (238b — 241d). С дальнейшей беседы Сократа и Федра (241d — 243e) вытекает необходимость говорить не только о безрассудное и аморальное любви, но и о любви положительную и возвышенную.

Вторая речь Сократа (двести тридцать седьмого — 241d)

С предыдущей речи Сократа вовсе не делается вывод, что нужно угождать не влюблен, а равнодушном. Дело в том, что неистовство (а любовь и есть безумие) отнюдь не всегда является злом, но может иметь и положительный смысл, быть «правым неистовством», то есть настоящим божественным даром, как это и видно в древних пророков. «Безумие, которое у людей от Бога, прекраснее рассудительности, свойства человеческого» (244а-е).

Перечисляются типы «правильного» неистовства. Кроме гаданий и пророчеств, а также религиозного очистки существует еще третий вид безумия — от Муз, поэтический, который гораздо выше всякой здравомыслящего (т.е. умственной) поэзии (двести сорок пятом). О четвертый вид безумия — идеальная любовь — Платон говорит ниже (см. 249de).

Для углубленного понимания неистовства, которое имеет, очевидно, духовный, или душевный, а не элементарно-физический характер, необходимо точно установить само понятие души. Никакое тело не может двигать себя, оно движется только под влиянием другого тела. Однако это означает (если мы, говоря языком философов нового времени, не хотим попасть в глупую бесконечность), что существует нечто такое, что движет само себя, то есть не тело. А так как саморухаюче не нуждается ничего другого для своего существования, то оно не может и прекратить своего движения, то есть погибнуть. Начало, самостоятельно движется и бессмертен — называется душой (245с — двести сорок шестой).

Помощь души не с помощью сложных понятий, но с помощью того, что легко представить и уподобить: душа каждого бога и человека является колесница, движется одним умным и одним неразумным конем, а руководствуется она извозчиком — умом (246b) колесницы двенадцати отрядов богов движутся по небесному позвоночнику вполне равномерно и беззаботно, колесницы же людей, то есть души людей, имеющих одну лошадь хорошего, а другого злого, почему часто и становятся тяжелыми, падают с неба на землю и воплощаются в телах смертных и вечно ищущих людей (246с — 247b).

Детальное развертывания этой картины. Божественные души движутся вместе с небом, а их возничий видит то, что выше неба, то есть истинное бытие, вечно неизменное и прекрасное, в котором находятся справедливость-в-себе, благоразумие-в-себе, знание-в-себе и другие добродетели ( 247с-e). Человеческие же души только иногда имеют возможность заглянуть в занебесного «поле истины» и так как это дается с трудом и далеко не всем, то среди человеческих душ на небе возникают толкотня и беспорядок. Перечисляется 9 разрядов душ в порядке убывания, в зависимости от небесных видений: философ, законопослушный царь, государственный деятель, гимнаст и врач, прорицатель, поэт вообще подражатель, софист или демагог, тиран (248de). Все души каждое тысячелетия воплощаются в земном теле и подвергаются суда за прожитую жизнь, возвращаясь на небо только через десять таких тысячелетий. Исключение составляют лишь те, кто видели истинное бытие; падая на землю, они становятся философами, любителями красоты, преданными Музам и Эроту, и после трех таких перевоплощений уже навсегда остаются на небе вместе с богами, осуществляя обычный небесный круговорот (двести сорок девятый — d). Постоянные воспоминания на земле о небесные видения и неистовое стремление к небу — это и есть настоящее неистовство и настоящая влюбленность, которое видит в любимом отблеск небесной красоты. Дается подробная картина страстного состояния любящего в этом смысле (двести сорок девятый — 253с) с характеристикой любви на основе данного выше учение о колеснице душ (253d — 256e).

Вывод речи (257ab).

Теория красноречия на основе учения о душе (257с — 279с)

Выступая о важности и необходимости красноречия и о недостатках обычных его приемов (257с — 259d).

Правильная речь должна исходить из истинного определения своего предмета и избегать любых только правдоподобных и приблизительных представлений об этом предмете, так как нельзя, например, убеждать приобрести лошадь, не зная, что такое лошадь и для чего он нужен, и нельзя восхвалять осла, не имея точного о нем понятия (двести пятьдесят девятой — 260с). Если даже допустить, что красноречие есть искусство и у любого искусства свои приемы, то даже и эти приемы не могут не потребовать определения того, что действительно существует, иначе они сами по себе не будут способны убедить кого-либо в чем — либо (260d — 262с).

Иллюстрация на примере произнесенных речей. В речи Лисия абсолютно нет определения любви; поэтому она полна случайных высказываний, то правильных, то неправильных (262d — 264e). В противоположность этому первая речь Сократа выходила из предположения низкой любви и делала выводы отсюда выходили; вторая же речь Сократа выходила уже с возвышенного понимания любви и выработала правильный ее разделение на четыре разновидности (двести шестьдесят пятой -с).

Поэтому верный метод составления речей состоит:

во-первых, в «способности, охватывая все общим взглядом, возводить к единой идее то, что повсюду разрозненно»;

во-вторых, в «способности разделять все виды, природные составляющие части» (265d — двести шестьдесят шестой), а такое умение сводить видовое в общий и из общего получать видовое, без чего нельзя мыслить и говорить, есть диалектика (266bc).

Далее подробно говорится о необходимых части речи в связи с теориями тогдашних риторов (266d — 267e) и снова выдвигается тезис о необходимости предварительного определения предмета речи, для того чтобы речь была вполне убедительной, причем первое, что подлежит здесь определению, — это душа в ее единстве и разрешения (двести шестьдесят восьмой — 272b). Критика с этой точки зрения теории правдоподобия (двести шестьдесят восьмой — 274b).

Второстепенное значение записанного текста речи по сравнению с живой и одухотворенной собеседованием (274b — двести семьдесят седьмой).

Общее резюме о правильном составлении речей (277b — 279b).

Вывод всей теории красноречия и молитва Сократа (279с).

Интерпретации и основные темы

Безумие и божественное вдохновение

В «Федре», Сократ делает довольно смелое утверждение, что некоторые из величайших благословений жизни происходят от безумия, и он разъясняет это позже, отметив, что он имеет в виду конкретно до безумия, которое вдохновенное богами. После начала заметив «пейзажи и деревья не имеют ничего, чтобы научить меня, только люди могут» [230d], Сократ продолжает делать постоянные замечания по поводу присутствия и действия богов в целом, природа богов, таких как Пан и нимфы, и муз, в дополнение к необычности явные характеристики своего демона. Важность божественного вдохновения демонстрируется в его связи со значением религии, поэзии и искусства, и, прежде всего, любовь. Эрос, так же, как в «Пире», противопоставляется от простого желания приятным и дали более высокую, небесную функцию. В отличие от диалога «Ион» дело с безумием и божественное вдохновение в поэзии и литературной критики, безумие здесь должна идти твердо рука об руку с разумом, обучением и самоконтроля в любви и искусства. Эта довольно смелое заявление в течение веков озадачивала читателей и исследователей работ Платона, так как это ясно показывает, что Сократ видел настоящую ценность в иррациональных элементах человеческой жизни, несмотря на многие другие диалогов, которые показывают, как он ругается, что нужно распространять красоту и, что мудрость является наиболее красивая вещь из всех.

Ж. Деррида о «фармакон»

Деррида исследовал непереводимое понятие Pharmakon содержание которого включает одновременно и «средства», и «рецепт», и «наркотики», и «зелье».

В частности, Дерида пишет:

«Случайность или это беглое упоминание Фармакеи в начале Федра? Что-то вроде затравки (hors — d’œuvre)? Вблизи Илис Фармакеи было посвящено источник, «возможно целебный», замечает Робен. Запомним, во всяком случае, такое: что маленькое пятнышко, как бы петелька (macula), метит на изнанке ткани, для всего диалога, сцену этой девы, сброшенной в бездну, захваченной смертью, когда она играла с Фармакеею. Фармакея (Φαρμάκειά) — это также имя нарицательное, означающее угощение зельем (φάρμακον): лекарствами и / или ядом. «Отравление» не было менее распространенным смыслом «Фармакеи». От Антифонта до нас дошла логограма «О обвинения мачехи в отравлении» (Φαρμακείας κατὰ τῆς μητρυιάς). Своей игрой Фармакея захватила к смерти какую-то невинную чистоту «.

Влюбленность

«Для Платон — это есть болезненный и безрассудный состояние [231c-d; 233b].

Платон в своем знаменитом диалоге «Федр», который, кстати, в древнегреческих списках называется «О любви», достаточно фундаментально исследует поведение любящих в дискурсе влюбленности:

1) у влюбленных присутствует сочетание смелости и слабости [231c-d]

Субъекты влюбленности, по мнению древнегреческого мыслителя, амбивалентные, поскольку они, с одной точки зрения, готовы на все, чтобы угодить предмету влюбленности, всем его прихотям и желание одновременно когда им что-то не удается сделать ради тех, у кого они влюблены, они так расстраиваются и тоскуют, не находят себе места.

2) главный момент в дискурсе влюбленности — это свидание и диалог [232b];

Диалог влюбленных — это не просто обыденная разговор, а диа-лог в котором рождается Ты и Я. Без диалога влюбленность не может существовать, ведь это будет монолог. Диалог не только между телами, но и между душами, за который любящие несут полную ответственность как ни чем иным. В диалоге создается особое качество людей, которые уже не могут существовать друг без друга, но существуют уже как Мы.

3) в влюбленности любящие очень уязвимы особенно со стороны других людей [232c];

По мнению современного украинского философа В. Малахова, под уязвимостью любви подразумевается уязвимость любящего сердца страдания конечность, самой онтологической необеспеченностью предмета влюбленности. Любовь хрупкая, и любящие чаще страдают от жестокости своих любимых. Люди становятся такими уязвимыми из-за непонимания.

4) влюбленные очень положительно относятся друг друга, однако, когда проходит чувство, они раскаиваются в этом [двести тридцать первый];

Личность, в которую мы влюблены, становится для нас — воплощением всего человечества, она является для нас «единой, милой». Мы не можем по-другому относиться к такой личности. Ведь именно этот человек оказывает нам смысл существования и всего, что нас окружает .. Ни один индивид, какой бы он был нам близок (родители, дети, сестры / братья, друзья), не может «дать» то, что нам дарит лицо, в которую мы горячо влюблены.

5) тот, кто влюблен, должен быть готовым много работать, к жертвенности ради того, кого любит, но иногда и к страданию [231b, 233c];

Работа в влюбленности означает, что она несет с собой много несчастий, любовная история полна трудностями. Любовь сама себе выдвигает неизбежно испытания, потому, что она выходит за рамки действующей ценностно-нормативной системы. Трагичность любви находит свое наиболее яркое проявление в ее конце: или умирает любовь, или умирает тот, кого любят.

6) влюбленные боятся, чтобы кто-то из них увидел другого в девиантному или аморальном поведении [Phaedr.233b]

Этим аспектом Платон отмечает, что влюбленные стараются не делать чего-то плохого. Уже истинная влюбленность (не только телесная страсть) предусматривает изгнания зла из сердца и настройки своего сознания только на добродетельности. Влюбленность, по природе несовместима со злом и не требует преступлений типа «ради любви», потому что тогда мы теряем это прекрасное и светлое чувство в себе и в нас самих «..

Риторика, философия и искусство

Федр также по дороге пытается объяснить, как искусство должно быть реализовано на практике. Обсуждая риторику, соответствующую практика ее находится на самом деле в философии; ведь последняя имеет много общего с ролью Сократа в качестве «помощника в душе» в «Теэтете». Практикуя искусство, нужно иметь представление о правде и правильное понимание души, чтобы точно убеждать. Кроме того, нужно иметь представление о том, хорошо это или плохо для души и, как следствие, знать, что душа следует убедить в нужном направлении. Чтобы практиковать искусство, надо знать, что такое искусство, и именно с помощью этого он может сделать определенные достижения.

Роль божественного вдохновения в философии также должна быть рассмотрена; философ поражен четвертым видом безумия, что есть любовь, и именно это божественное вдохновение, которое приводит его и его предмет любви к добру, но только тогда, когда закаленные себя контролировать.

Письменность, рассматривается отдельно, но в конечном счете отождествляется с философией и риторикой, несколько устарела, она заявила, что письмо может сделать немного, но напомнить тем, кто уже знает, чем-то напоминает предостережение архетипических мастеров-дзен, что «те, кто знает, знают «. В отличие от диалектики и риторики, письменность, не может быть адаптирована к конкретным ситуациям; писатель не может позволить себе роскошь изучения души своих читателей для того, чтобы определить правильный способ убедить. Когда напали на него — не может защитить себя, и не в состоянии ответить на вопрос или опровергнуть критику. Таким образом, философ использует письменную форму «ради забавы» и другие подобные вещи, а не для обучения других. Писатель же тогда, только есть философом, когда он сам может утверждать, что его написаны произведения имеют небольшую ценность.

Изображения по теме

  • Федр Платон
  • Федр Платон
  • Федр Платон
  • Федр Платон
  • Федр Платон
  • Федр Платон
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Проверьте также
Закрыть
Кнопка «Наверх»
Закрыть
Закрыть